История о том, как адвокат из Екатеринбурга Борис Николаевич Ченцов пытался выставить в качестве «сговора» факт одного месяца работы медицинского эксперта Мостовой и медицинского юриста Агапочкиной в отношениях «начальник-подчиненный» 11 лет назад – пожалуй, стала уже хрестоматийной. Тем более, что даже тот месяц пришелся на переезд из организации офиса в офис, экспертиз не проводилось вообще, а две недели из четырех были отработкой в связи с написанным экспертом заявлением об увольнении.
Возможно, навязчивое, на мой взгляд, поведение Ченцова с его «аргументами» про «дружбу» в соцсетях и «античные» воспоминания в духе, образно говоря, «о том, кто с кем на какой конференции в одном зале сидел», потом в учебники войдет. В качестве примера того, как адвокат сам себе активно, настойчиво портил реноме грамотного специалиста. Пока, правда, непонятно, закончится тот будущий раздел учебника выводом «Так и испортил себе реноме профессионала окончательно», или же более оптимистичным «Но у адвоката хватило профессионализма вовремя остановиться, и перестать фантазировать в судах».
Но это, наверное, зависит от самого Ченцова, мы можем лишь наблюдать за его прямой и косвенной (через иски и жалобы третьих лиц, использующих его аргументацию) активностью, и фиксировать её для истории.
О том, как адвокат из Екатеринбурга Борис Николаевич Ченцов пытался изобразить «сговор» на основании кратковременных событий 11-летней давности, «френдинга» в соцсетях, а также как он пытался отрицать, что работа эксперта в качестве специалиста по гражданско-правовым договорам – это всё же работа, требующая именно экспертной деятельности (не цветы же эксперт по тем договорам выращивала, не аниматором работала, или троллейбусы ремонтировала) – подробно описано в СМИ. Например, здесь: https://www.intermonitor.ru/advokat-boris-chentsov-expert-ekaterina-mostovaja-rassledovanie/
Судьям, кстати, мы теперь тоже приносим эти материалы СМИ, им так проще сориентироваться, а потом задать вопросы «стороне Ченцова» и окончательно прояснить ситуацию, перепроверив факты. Тактикой Ченцова было каждый раз «с чистого листа» заваливать суд информацией в стиле «сговора вконтактных френдов». Теперь мы просто даем суду посмотреть, как те, кто умеет анализировать информацию, сделали разбор тактики «стороны Ченцова». И начинается разбирательство по существу, не тратя время на бессмысленные действия. Это же мы делаем и в процессах, где адвокат Ченцов лично «не светится», но оппоненты нашей стороны используют его аргументацию, а нередко используют и такие же, как у него скриншоты (например, заверенный у нотариуса скриншот, что те, кто ему не нравятся, являются «френдами» в соцсети Вконтакте).
Мы уже утомились рассказывать «стороне Ченцова», что есть практика по УПК и АПК, которая прямо говорит, что, если кто-то с кем-то в какие-то «доисторические» времена вместе поработал – это не основание считать подобное «сговором». Важны фактические, современные обстоятельства, а не истории времен «Слова о полку Игореве».
А оценка попытки считать признаком «сговора» «френдинг» в соцсетях – это, видимо, будет практика, сформированная активностью именно Бориса Николаевича Ченцова. До него, вроде, не было тех, кто такие странные вещи столь активно заявляет.
Анекдотично выглядит, конечно, в свете его попыток ситуация, что у самого Ченцова, как выяснилось, нашлись «друзья друзей», через которых он «виртуально немножко знаком» с этим же экспертом, которому активно пытался «нарисовать» «сговор» на основании «френдинга». Получилось на самом деле смешно https://www.intermonitor.ru/advokat-chentsov-i-jurist-agapochkina-ekaterinburg-taktika-advokata-borisa-nikolaevicha-chentsova-v-sude/
Да и самому Ченцову никто пока не додумался предъявлять в качестве «сговора» с СК его 5-летнюю работу в Следственном комитете.
И вот, 10.07.2025 Судебная коллегия по гражданским делам Свердловского областного суда по делу № 33-9136/2025 (№ 2-20/2023, 13-237/2025) прямо указала «стороне Ченцова», которая принесла типичный ченцовский «комбо-набор» «доказательств», следующее:
«В частной жалобе [истец] просит указанное определение отменить как незаконное и необоснованное, удовлетворить заявление о пересмотре решения суда по вновь открывшимся обстоятельствам. В обоснование доводов жалобы указала на то, что позиция суда основана на неверном применении норм процессуального и материального права. Представитель ответчика Агапочкина М.А. предложила суду в качестве экспертного учреждения ООО «МБЭИ», умолчав об обстоятельствах ее взаимосвязи с экспертом М.Е.М., поскольку они являются друзьями в социальной сети VK, вместе представляли интересы одного клиента СРООП «Защита прав пациентов» по делу № 33-13297/2013, осуществляли деловое сотрудничество в рамках трех организаций. Кроме того, решением Арбитражного суда Свердловской области по делу № А60-58762/2019 установлен стаж эксперта в 2019 году – 8 лет, не работала по специальности 7 лет, в связи с чем было отказано в выдаче лицензии ИП М.Е.М.. При этом в суд представлено гарантийное письмо, согласно которому стаж эксперта составляет 20 лет, а в заключении указано — 18 лет экспертной деятельности.
Вопреки доводам частной жалобы, суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда о том, что приведенные истцом в заявлении обстоятельства не являются вновь открывшимися обстоятельствами по смыслу ст. 392 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
Доводы частной жалобы об имеющейся взаимосвязи между представителем ответчика Агапочкиной М.А. и экспертом ООО «МБЭИ» М.Е.М. влияющей на отсутствие беспристрастности при даче экспертного заключения, не подтверждены представленными в материалы дела доказательствами.
Само по себе несогласие истца с выводами экспертного заключения, которыми суд обосновал принятое по делу решение, не может свидетельствовать о несоответствии заключения действующему законодательству и материалам дела, в установленном процессуальным законом порядке, эксперты были предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации за дачу заведомо ложного заключения».
В данном случае истец – дама, которая как раз использовала стандартный «набор» «аргументов» Ченцова, а до того активно участвовала в видеосюжетах, где Ченцов занимался пропагандой своих неординарных умозаключений. Сам Ченцов в этом судебной процессе не появлялся, но вот аргументы, подготовка документов и тому подобные моменты – типичны для «стороны Ченцова».
Да и устойчивое появление истца в видеосюжетах с участием Ченцова на стороне Ченцова – это по «весомости» намного сильнее, на мой взгляд, чем разглагольствования Ченцова о том, кто кому приходится «другом» во Вконтакте. Тем более, что адвокат Ченцов в деле, о котором идет речь, фигурирует как автор адвокатских запросов, в ответ на которые поступали документы, приложенные к заявлению истца.
Полагаю, что таким образом «стороне Ченцова» суд в очередной раз объяснил, что «изобретённые» адвокатом Ченцовым доводы про «дружбу» ВКонтакте как якобы признак реальной дружбы; про древнее кратковременное сотрудничество; про древнее еще более кратковременное служебное подчинение людей друг другу (равно как и доводы о том, что занятие экспертной деятельностью по гражданско-правовым договорам – это якобы и не экспертная деятельность вовсе по ее смыслу) — это не доказательства, имеющие правовые основания, а, скорее просто личные фантазии, созданные воображением экс-следователя Бориса Ченцова.